Вы находитесь здесь: Главная / Рабочий Спорт / На моторе по снегу

На моторе по снегу

Всесоюзный аэросанный пробег 1929 годаУже два дня метелица. Наши верные стальные кони ощупью продвигаются в полнейшей тьме.

Весь день шли хорошей, наезженной дорогой мимо маленьких деревушек и крупных сел.

А вот к вечеру попали в непроходимую глушь, в море вечно-зеленой хвои — в знаменитые дремучие Ветлужские леса, где некогда скрывались от царской опричнины раскольники, единоверцы и хлысты.

Узкая, едва заметная тропа, по которой мы пробираемся, окончательно заросла кустарником и завалена гнилыми стволами деревьев.

Холодно. Чувствуешь, как мороз пробрался под теплую шубу, гуляет в валенках и рукавицах.

Впереди — гигант-водитель согнулся над «баранкой» руля. Ему ничего не видно. Переднее стекло замерзло, фонари запорошило снегом.

Машина остановилась. Из темноты появляется маленькая фигурка командора.

— Ребята, дальше идти нельзя. Мы рискуем пропеллерами и машиной. Придется ночевать в лесу.

Перспектива ночевки под открытым небом в 30-градуспый мороз —весьма не заманчива. Кругом ни души, не видно гостеприимного, манящего теплом и сытным ужином приветливого деревенского огонька.

Вылезаем из машин. Плюхаемся по пояс в девственную целину, заботливо укутываем чехлами моторы.Всесоюзный аэросанный пробег 1929 года

Хочется есть и пить, — с раннего утра не было возможности поесть. Через полчаса на полянке, в вырытой до земли снежной яме, пылает костер. С волчьим аппетитом набрасываемся на еду.

Всего семь часов вечера, а уж кругом ни зги не видно. До рассвета двенадцать часов. Чтобы скоротать время, открываем «вечер воспоминаний», командор рассказывает о самом ярком моменте пробега — «купании» в Волге.

Из Костромы вышли поздно, — уже темнело, когда сани, лавируя между ледяными торосами, прыгал на ухабах и носясь от берега к берегу, летели по широкой глади реки. Но вот впереди замигали огоньки Кинешмы, и через несколько минут нас встретил автобус местного Автодора.

Вдруг резкий треск, и машина, взяв глубокий крен, стала медленно опускаться в широкую, теплую от фабричных вод полынью.

Механик и представитель Наркомпочтеля (Народный комиссариат почт и телеграфов РСФСР), почувствовав опасность, ловко выпрыгнули из небольшого оконца кабинки. Кое-как освободив ноги, командор Розанов тяжело падает в воду и выкарабкивается на лед. Водитель Кузнецов, забравшись на радиатор, «рыбкой» летит на неровную поверхность подламывающегося льда.

На помощь спешит водитель Кароль, сажает мгновенно заледеневшего командора и, набавляя газ, летит к городу.

Но... в трехстах метрах от первой полыньи он попадает в новую. Механик и водитель успевают выпрыгнуть на лед, командор опять в воде, а спецкор «Комсомольской Правды» тов. М. Розенфельд начинает тонуть. Его уже затягивало под лед, когда крепкая рука Кароля поймала его за воротник шубы и вытянула на лед.

С берега несутся тревожные гудки лесозавода «Заветы Ильича». Толпы рабочих, захватывая на бегу доски, канаты и багры, спешат на помощь.

А в это время командора и тов. Розенфельда уже «распаковывают» в кочегарке и отогревают водкой.

Воспоминания кончаются, всех тянет ко сну. Четверо остаются в санях, залезают в кабинки и пробуют заснуть. Остальные отправляются в обнаруженную разведкой и расположенную невдалеке от стоянки заброшенную хибарку лесного кордона.

Утреннее солнце поднимает нас на ноги. Спешим к саням. Запускаем моторы.

Оператор в исступлении вертит ручку киноаппарата.

Трогаемся в путь, но как? Через каждые 20-30 шагов остановка, и весь наличный состав экспедиции, утопая по пояс в снегу, рубит толстые берёзы, ломает дикий кустарник, расчищает путь стальным коням, которым тесно в тяжелых объятиях леса, и на руках вытягивает их из гигантских сугробов.

Через восемь часов изнурительной работы, подъезжаем к хутору.

— Где бензин? Вам должны были доставить его из Москвы.

Но горючего нет, и мы, кроме командора, отправившегося за 25 километров на ближайший телеграф, пользуемся неожиданным отдыхом.

Всесоюзный аэросанный пробег 1929 годаСнова, в пути. Снова мелькают деревушки, красные плакаты с приветствиями от сельсоветов, опешившие, никогда не видевшие автомобиля крестьяне.

— Товарищ, дай перед смертью попробовать машину, — упрашивает седая борода и расчерченное глубокими морщинами лицо древнего старика.

Но лишь изредка нам удается удовлетворять подобные просьбы: мы спешим в длинный 4.000-километровый путь, спешим перегнать раннюю весну, теплую, талую погоду, которую нам предсказывают метереологические станции.

Наш приезд — большое событие, он будоражит заснувшую в снегах деревню.

В селе Луптюжское, Северо-Двинской губернии, крестьяне, узнав о прибытии никогда не виданных саней, приезжали целыми семьями из других волостей, захватывали продовольствие, неделями запружали базарную площадь, «христом богом» напрашиваясь по избам переночевать.

В одном из сел на полчаса прекратили свадьбу. Услышав треск пропеллеров, вся публика, во главе с попом в облачении, разодетой невестой и расфранченным женихом, высыпала на крыльцо церкви и позабыла о «торжественном предрассудке».

— Товарищ, повремените малость, я напишу жалобу на непорядки. Отвезите в Москву заявление, — упрашивают в деревнях. Но дожидаться некогда.

— Сзади идут еще сани водителя Кароля, — заявляет командор. — Отдайте ему записки. Он довезет.

Бормс Громов

Фото А. Скурихина.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top