Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / Вечер Эриха Драха

Вечер Эриха Драха

— Наконец, и на нашей улице праздник, — начал свою речь проф. А. К. Шнейдер, приветствуя в закрытом заседании Государственной Академии Художественных Наук приезжего гостя, чтеца-декламатора, преподавателя Берлинского университета по этой именно специальности, Эриха Драха.

Действительно, впервые с начала войны, с 1914 г. к нам приехал мастер этого искусства. Надо, впрочем, сказать, что самое это искусство, по крайней мере у нас, развилось, если не возникло, дало плод, если не завязалось, лишь после Октябрьской революции.

Эрих Драх в Москву прибыл из Ленинграда, где трижды был чествуем так,— что, по его выражению, он подумал, что выступает перед итальянцами, не перед хмурыми и сдержанными северянами. Москва постаралась не отстать в своих овациях приезжему гостю. Несмотря на чужой язык, на котором произносил стихи и прозу Эрих Драх,— выпуклая манера его речи, — речи самой, — не жестикуляции, скупой и сравнительно мало выработанной, — сделала то, что, по крайней мере проза, которой вчера дано было больше,— «доходила» даже до чуть знающих немецкий язык слушателей.

У Драха двадцать программ, ни в одном номере не совпадающих. Это значит, что двадцать вечеров подряд он может занимать внимание слушателей, как искуснейшая в произнесении сказок и стихов Шахерезада, — все наизусть, все из запаса своей огромной памяти и феноменальной техники. «Вся немецкая литература в программе Эриха Драха, — сказал профессор Шнейдер — от Нибелунгов до современных пролетарских поэтов Германии». Но Эрих Драх читает также на скандинавских языках; рассказывает на немецком, и русских авторов: Толстого (Льва), Пильняка и еще некоторых других.

Техника у него поистине феноменальная. Правда, и в совершенстве владеющий техникой чтец совершенно чужой аудитории несколько теряется. Впрочем, аудитория  — в смысле лиц —не была Драху «чужая». Как охарактеризовал ее в своей приветственной речи, обращенной к гостю, проф. П. О. Коган, — она состояла из деятелей искусства, часто с европейскими именами, — так сказать, всех родов оружия. Больше же всего было наших работников искусства живого, звучащего слова. Но аудитория, в смысле помещения, была — известная, ГАХН’овская, типично московская, с врывающимся безобразным аритмическим шумом ежеминутно мчащихся трамваев. В первой части вечера Эрих Драх ее не совсем «рассчитал». Он скрывал великолепную мощь своего голоса. Его скороговорка до задних рядов не всегда доходила. Он не покрывал трамвайного грохота.

Те, кто не были на второй части, состоявшей сначала из пролетарских стихов, хорошо известных у нас Геррита Энгельке, Бартелла и некоторых др.,— а потом из нескольких сказок-побасенок, — принадлежащих классикам: Генриху Клейсту, бр. Гримм, — те не услышали настоящего Драха. В этой второй части вечера он показал мощь голоса почти неимоверную. Мы тоже умеем покрывать своим голосом хор и оркестр. Но у нас, у русских произносителей,— в голосе всегда хотя бы минимальная, но акустически ясно различимая вибрация. Голос Эриха Драха звучал неподвижностью ударного инструмента, — а не бархатным трепетом волнующих контрабасов и виолончелей. Это не значит, что у него не было замечательного разнообразия тембров. Впрочем иного и нельзя было ожидать от «учителя учителей» той страны, из которой вы шло в мир классическое учение о человеческих голосовых тембрах,— где жили и подвизались Рутц, Вюлльнер, Поссард, — где создали свои теории Сааран и другие.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top