Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / Тридцать одно очко

Тридцать одно очко

Тридцать одно очко— Куда же вы? — спросили меня.

— В одно место, — уклончиво ответил я. Сомневаюсь, есть ли на земном шаре человек, у которого бы не было про запас «одного места», где можно поговорить с почтенным дедушкой о турецкой кампании, сыграть с добродушной хозяйкой дома в «ведьму», обяснить двадцатилетнему сыну, что хронический насморк отнюдь не освобождает от военной службы, и энергично приударить за дочкой-студисткой, подчеркиваю — студисткой. В «одном месте» дочка обязательно должна быть студисткой. Это — святая традиция. Кстати! Об «одном месте», кроме вас, не должна знать ни одна живая душа. В противном случав орава знакомых слопает всю колбасу, сожрет все печенье, вылакает весь чай и оставит вас на бобах.

Итак, я отправился в «одно место». Поднялся на пятый этаж и с большой музыкальностью проделал московский ритуал: три нормальных звонка — адажио, один длинный — анданте кантабиле, и 18 коротеньких-стаккато.

За дверьми послышались шум и голоса.

— А я говорю турки! — сказал тонкий женский голос.

— Ничего не турки, а голштинцы, — перебил ворчливый, старческий.

— Всем известно, что римляне, — вмешался третий голос.

Я нетерпеливо постучал. Дверь раскрылась. Передо Мною стояло «одно место» в полном составе. Дедушка — золотые очки седая борода, багровый затылок и вата в ушах; мамаша — божья корова с лицом облупленного сфинкса, сын — красные уши и галстук бабочкой, и дочь — ангел в короткой юбке с папироской во рту.

— Какой народ начал раньше всех носить штаны? — спросило семейство стройным хором.

Я стыдливо хихикнул.

— Ага, — сказала божья корова — не знает!

— Не знает! Не знает! — подхватили остальные.

— Не хорошо, молодой человек, — сказал дедушка. — В наше время молодые люди все знали.

Меня усадили.

— Нет, кроме шуток, — сказала студистка кокетливо. — Какой народ начал раньше всех носить штаны?

— Гм… собственно говоря… — замямлил я, — история одежды, как таковой, ведет свое начало… так сказать…

— А я знаю, — сказала божья корова. — Турки.

— Почему турки? — зарычал старик. — Я хочу знать одно: почему турки?

Мамаша гордо подошла к телефону.

— 5-87-83! Мерси. Алло! Попросите, пожалуйста, из соседнего дома мадам Нитунскую. Да, пожалуйста… Сейчас мы будем знать все… Это вы, Марья Павловна? Здравствуйте, милая. Что? Вы хотите знать, что такое «вес мухи»? Мы еще не дошли до этого вопроса. А скажите, вы не знаете, какой народ начал раньше всех… Что? Ну, да, конечно, штаны. Ага! Кто? Молдаване? Мерси. Да, да, мерси. До свиданья.

Божья корова строго посмотрела на дедушку.

— Как видите, — сказала она сухо, — штаны носили молдаване, а не голштинцы.

— А почему она знает, что молдаване? — спросил сын.

— Ах, я дура, — заволновалась мать семейства, — забыла спросить… Алло! 5-87-83! Мерси. Алло! Попросите мадам Нитунскую из соседнего дома. Мерси… Это вы, Марья Павловна?.. А почему молдаване? Ага, спасибо! Я так и знала. Потому что молдаванам в штанах было удобно вести войны.

— Откуда пошло выражение «турусы на колесах»? — спросила студистка, глядя на меня мерцающим взглядом.

— Не знает! Не знает! — закричали все.

— А вы знаете? — спросил я грубо.

— Н-нет…

Я холодно посмотрел на дедушку.

— А вы?

Почтенный старичок поперхнулся и отвел глаза в сторону. Божья корова съежилась под моим взглядом и поспешно схватила телефонную трубку.

— 5-87-83! Мерси, Алло! Попросите, пожалуйста, поскорее из соседнего дома мадам Нитунскую. Что? Ее нет дома? А откуда вы знаете, что ее нет? В окне нет света? Тогда, может быть, вы знаете, откуда пошло выражение «турусы на колесах»? Да, да. Слушаю… Ага! Ага! Мерси.

Божья корова откинулась на спинку кресла.

— Ну? — нетерпеливо спросила дочь.

— Вот что, дети мои, — сказала божья корова торжественно. — «Турусы на колесах» пошли со времен войны Алой и Белой розы. Войска Белой розы были турусы, что по-русски означает трусы, и удирали от противников на колесах.

— Совершенно верно, — сказал дедушка. — Теперь и я припоминаю.

— Что это вы такая бледная? — спросил я студистку. — Работаете все в киностудии?

— Вас не спросилась, — ответила студистка колко.

— Вы на меня сердитесь?

Лицо бледной девушки, надорвавшейся от непосильной работы в киностудии, приняло ядовитое выражение.

— Когда жил писатель Козьма Прутков? — спросила она сухо. — Впрочем, вы этого, вероятно, не знаете.

— Почему же не знаю? — обиделся я. — Очень даже знаю. Такого человека никогда не было. А были, собственно говоря…

Почтенное семейство раскрыло пасти и заржало.

— Не знает! Не знает!

Больше всех веселился дедушка. Он крутил головой и мычал. Очки его затуманились от радостных слез.

— Эх, молодые люди, молодые люди, — сказал дедушка, отдышавшись. — Ничего вы не знаете. Хитрости вы не понимаете. Все дело в том, что Козьма Прутков никогда и не был писателем. Козьма Прутков — знаменитый казак, первый георгиевский кавалер германской войны. Это и младенцы знают.

Семья посмотрела на меня с отвращением.

— Да ведь казак был не Козьма Прутков, а Козьма Крючков! — воскликнул я.

— Ладно, ладно, сейчас вы тысячу оправданий найдете. Плохо, молодой человек, — тридцать одно очко.

Я был разбит. В ближайшие десять минут мне втолковали, что Константинопольский порт называется Портой, что фонтаны вулканического происхождения именуются вулканами, что русским князем революционером был князь Пожарский, что сахарин добывается в пустыне Сахаре и что прозрачная кожица глаза не что иное, как веко.

Кино-дочка старалась на меня не смотреть, дедушка, смеялся, божья корова обмахивала красную рожу платком, а красноухий сын наступил мне на ногу.

— Хорошо, — сказал я покорно! — Я признаю себя побежденным. Но топерь я хочу, в свою очередь, задать вам несколько вопросов. Самая последняя «Викторина»! Последний крик! Мне сообщила под строжайшим секретом машинистка «Огонька».

— Настоящая? — подозрительно спросила божья корова.

— Ого! — Самая что ни на есть «Огоньковская». Вопрос первый: откуда добывается творог? Ну, на этот вопрос вы, конечно, не ответите. Из вареников. Дальше. Сколько лет было Хаму, когда он обидел своего папу Ноя? Не знаете? Странно, странно. Хаму в то время было 184 года 8 месяцев, 3 дня и 15 минут. Древние, как известно, отличались долголетием. Впрочем, это все вопросы легкие. А вот: каких птиц преимущественно ловил Генрих Птицелов? Так-с, не знаете, конечно?Тридцать одно очко

— Куриц? — пролепетала божья корова.

— Нет. Он ловил канареек. Впрочем, откуда же вам это знать!

Я тяжело вздохнул.

— Ну-с, пойдем дальше. Откуда пошло выражение «елки-палки»? Почему молоко вредно для здоровья? Из каких яичек вылупливаются зайчики?

— Из куриных, — сказала кино-дочка, — Я еще видела на пасхальных открытках: сидит зайчик, а возле него яичная скорлупа.

— Приблизительно верно. Зайчики-мальчики вылупливаются из голубеньких яичек, а зайчики-девочки — из розовых. Теперь еще два вопроса: как настоящая фамилия Владимира — Красное солнышко и в котором часу в приличных домах подают чай?

— В десять! — воскликнула божья корова, обливаясь потом.

— Вот и неверно, — сказал я, поглядев на часы. — Сейчас уже половина одиннадцатого.

Божья корова ахнула и устремилась в кухню. Эрудиция победила.

Юмореска Евг. Петрова. Рисунки Вл. Козлинского.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top