Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / Трактор Деревни Ланино

Трактор Деревни Ланино

СТрактор Деревни Ланиноначала Петрухин загибал пальцы левой руки, потом правой. И на правой нехватило.

— Да чего высчитываешь? — кричали ланинские бабы. — Сами знаем!.. Не слепые!.. Не глухие!..

— ... и избу-читальню мы вам сделали, — надрывался Петрухин, — и радио установили, и стенгазету завели, и все от чистого сердца.

— Правильно! — соглашалась басовитая Акулина Емельянова. — Спасибо! Не протестуем. А в коммунию не желаем. И сама не пойду и мужика не пущу.

— Не желаем! — верещали задние ряды. — И мужиков не мути! Будя!

— Не же-ла-ем!!

Дядя Митрий махал руками направо и налево, точно мух ловил. В отчаянии загребал бороду всей пятерней, дергая ее к полу.

— Кша!— кричал он осиплым басом.— Бабы, кша! Лихорадка вам во все места. Ведь трактор же! Трактор!

Слово «трактор» он выкрикивал как заклинание.

— А провались он, трактер,— заявила бойкая Марья — тоже Емельянова, но другого двора. — Не надобен мне твой трактер, холера бородатая!

Митрий махнул рукой, выругался и крепко сел. Бабы перекричали его, как перекричали и предыдущих ораторов. Петрухин воспользовался минутой тишины.

— Граждане и гражданочки, выслушайте культурно. Поймите, что коллективизация это не коммуна и от общественной запашки до коммуны далеко. Коли сами не хотите, так других не путайте. Поймите, что каждый живет своим двором, а только землю обрабатывают вместях, сообща.

Новый взрыв, новый вопль:

— Сообща?! Не надо! Сначала сообща землю ладить, а потом из одной миски щи хлебать? Зна-а-мо! Ученые! Пускай дуры идут. Уговорщик какой!

Выскочил к рампе кочегар Миклашев, стукнул себя в грудь по взмокшей форменке.

— Да неужели вы своему шефу не верите? Мы к вам со всей душой, а вы нас лаптем по губам. Мы всем кораблем два воскресника провели и 700 рублей заработали на трактор. Мы вам трактор как сюрприз заавансировали, а вы... Эх, несознательность во все стороны.

Высоко задирая юбки, прямо через рампу на клубную сцену забралась Акулина Емельянова и стала, большая, грузная, как железная тумба для причала кораблей. Поклонившись собранию, которое сейчас же умолкло, она уложила руки.на груди и заговорила. Начала Акулина с тончайшей дипломатии; она издалека и подробно перечислила все заслуги славного шефа эскадронного миноносца «Агитатора» перед подшефной деревней.

— И действительно просвещают они нас, и действительно наша жизнь гораздо посветлела против прежнего.

—- Даже мужики стали меньше пить и драться, даже молодежь стала меньше охальничать, а что касается политики, то Ланино под руководством шефов прошло эту политику насквозь. Вот как!

— Правильно!— выкрикивали бабы.— Что правда, то не скрываем. Правильно, Куля!

— За все это спасибо, а что касается коммуны, то пускай шеф не осерчает и не прогневается. Не выйдет это дело.

— Может какая дурашная баба и пойдет в коммунию, но только не Акулина, например, и не ее муж. (Муж Акулины, белобрысый захудалый мужиченко, большой друг краснофлотцев, пожался под грозным взглядом властной жены.)

Шефы и Митрий решили рубить дело по узлу и начали запись. Записалось только 5-6 дворов. Краснофлотцы беспомощно переглянулись с Митрием.

Это было серьезное поражение, и краснофлотцы собирались домой хмурые, разочарованные. С провожавшими попрощались сухо.

— Ничего, товарищи, авось дело и обломается. Баба, известно, что порох. Горит — страшно, а сгорит — пусто. Обломается... — попробовал утешить Пачулька, хмурый, удивительно черномазый и мохнатый крестьянин.Трактор Деревни Ланино

— Пока обломается, — сказал Миклашев,— да пока вши переженятся, оно, гляди, мы трактор и профукаем.

— Тракторов-то мало, а охотников много.

Услышавши, что трактор можно профукать, Митрий озлобленно стегнул лошадь, выезжая на единственную улицу Ланино. До станции было километров 8-9, и приходилось торопиться на 9-часовой поезд. Но, но, Ореол односильный! Профукаем? Ах ты, горе зеленое. Ну и темнота лесная. Но, чертовинка лядящая! Хы... Коммунии не хотят, а чтобы на сохе преть — это пожалуйста. Хы... На-хвостается, но!

Озолин обнес товарищей огоньком в фонарике из ладоней и, закуривши, заговорил.

— Наука нам в шефской тактике, — сказал он спокойно. — Наука. Коли хочешь крепко деревню на новую дорогу вертать, так не держи всю агитацию на двух-трех мужиках да на одной женщине. Выдумали — «сюрприз». То одну кинопередвижку привозили, а тут вдруг целый трактор захотели. Ну ясно, что народ... удивился.

— Бабы перекричали! — подхватил Митрий и повертел головой. — Перекричали. Большая им нынче свобода дадена. Я так думаю, что не слишком ли...

Ну ты, Митрий Егорович, на старое не оглядывайся. Все хороши. В ином мужик темен, в ином баба темна, а в общем все мы еще серенькие. А вот ты лучше скажи, с какими мы глазами на корабль явимся, а? Ведь нам же соли под все шкуры насыплют.

— Конкретный факт! — вздохнул Петрухин.

* * *

Заснеженный ельник Хрущевского леса встал по сторонам дороги и загудел легким, почти безветренным, гудом. У делегатов понемногу стали слипаться веки. Угревшись в вахтенных тяжелых тулупах, они клонились ко сну. Недокуренные цыгарки потухли и вывалились из пальцев... В лесу было почти темно, и звезды плыли между ветвями, яркие и крупные, как серебряные монеты. Потом лес начал отступать от дороги и сворачивать свои темные крылья.

Вот тут на опушке леса, в трех километрах от деревни Болотье, в пяти километрах от станции и случилось это происшествие.

Чьи-то сани стояли в сторонке от дороги, и лошадь, привязанная к сосне, кивала мохнатой головой. Какие-то люди,— двое крепких, высоких ребят,— в полушубках и высоких валеных сапогах загородили дорогу. Один из них поднял руку:

— Стой, друзья товарищи, — крикнул он веселым голосом, — не наезжай на живое место!

Вздремнувший было Митрий осадил своего одра и испуганно уставился на заставу. Проснулись краснофлотцы и, еще не понимая, в чем дело, соскочили с дровней. Быстро разглядели встречных ребят, увидели, что народ с пустыми руками, поздоровались. Петрухин осведомился, по какому случаю задержка.

— Э, точно! Это же сельсоветчик Болотья Крамарин с братом своим, — признал Митрий, успокаиваясь. — Ишь выскочили, непутевые, точно пугать подрядились. Чего продзаставу устраиваете?

— Какая там застава, — улыбнулся старший Крамарин, пожимая руки краснофлотцев. — Просто с людьми поговорить надо по важному делу.

Митрий знал ребят с Болотья, из маленькой деревушки в 30 дворов. Знал он и Крамарина, бывшего красногвардейца.

— Нашел время. Люди на поезд спешат, а он на дорогу выскакивает. Охальник...

— Не ворчи, — попросил его Крамарин примирительно. — Поезда каждый час ходят. Успеете, небось. А можно вас, товарищи военморы, в сторонку попросить?.. Для разговора...

— Коли дельно, так отчего же, — солидно согласился Петрухин. — Давайте отойдем в виде фракции...

Отошли к саням Крамарина. Присели. Закурили. Митрий, ворча, глядел на деловое заседание «фракции», чувствуя, что болотинцы повели какую-то хитрую затейку.

— Ну-с?

— Так вот дело-то какое, — помялся Крамарин, обстреливая ребят острыми, смышлеными глазами и мягко улыбаясь крепким бритым лицом. — Да чего мне, красногвардейцу, с вами, молодыми товарищами, тянуть. Пойду на чистоту.

— Правильно,—согласился Озолин.—Чистота— всему делу красота. Без чистоты тиф прилипает. А дальше, что последует от тебя, товарищ?

— Я к вам от нашей деревни вроде свата заслан. Болотье—наша деревня. Знаете, небось. Бедна деревня наша. Глушь еловая, земля хреновая, а животы со свищем.

— Складно, — похвалил Озолин.—-Стихи, я так понимаю? А только сватовство для флота вещь странная. Моряки, чай, не невесты, а наоборот сами невест частенько ищут.

— Есть у вас одна невеста и нам очень люба.

Миклашев, смекая, в чем дело, толкнул Петрухина плечом, а Озолин подмигнул Крамарину:

— А ну-ка, ветеран гражданской войны, кладите дело действительно на чистоту. По-военному.

Крамарин сразу стал серьезен, и глаза глянули жадно, точно вцепились в краснофлотцев. Загорелись искрами:

— Отдайте нам трактор, который вы для Ланина закупили, — сказал и сразу как-то охрип. — Братушка мой за Емельяновой дочкой ударяет, так он сегодня в ланинском клубе был. В Ланино трактора не хотят... А вы нам отдайте. Мы с дорогой душой на коллектив перейдем.

Снял шапку, перешабаршил пропотевшие волосы, вздохнул:

— Пятнадцать дворов я уже сбил, уже ссуду прошу, а только после недорода сразу не поднимешься. Ни трактора, ни машину какую не поднимешь. В нужде мы сильно. Ну, а без машины какая уж там скрепка коллективу будет?

Вдруг поклонился, точно срубленный в поясе.

— Отдайте, будьте такие добрые. Помогите на ноги встать!

Озолин вскочил с взмокревшими глазами. Обнял Крамарина за плечи. Затряс его изо всей своей коренастой силы.

— Чего кланяешься? Чего ты... красногвардеец ведь, старик, сопливым краснофлотцам кланяешься? Эх!., ты тугодум, Петрухин, чего думаешь? Говори, агитатор наш, резолюция ходячая...

* * *

Митрий настегивал с такой отчаянностью, точно решил выделать шкуру своей односильной кобылы до замшевой мягкости. Оборачиваясь к смеющимся краснофлотцам, кричал:

— Мозга в голове путается! Это что же!., у них трактор будет, а нам блохи останутся? Это что же за такая затейка Болотья? Хату спалю, с Марьей обратно в исполкоме распишусь, а трактора не отдам... Не отдадим!..

Описывать вторую сходку ланинских «вероятных кандидатов в коллектив», пожалуй, и не стоит. Так же, как и на первую сходку, мужики, созванные Митрием, явились с женами, так же было шумно, но когда Петрухин бахнул, что трактор, вероятно, придется отдать болотинцам, события пошли новым током.

Крепли сторонники трактора. Осеклись особенно горластые противники. Вот тут-то и выяснилось, что вся активная оппозиция, в сущности говоря, держалась на нескольких зычных глотках, сбивавших нерешительных ланинцев.

Дальше дело пошло не в пример согласнее, и на исходе двенадцатого часа Митрий сел записывать членов. Писал он, покряхтывая, и поставивши, последний 23-й порядковый номер, не подвел черты, надеясь на дальнейший прирост. Расчесывая бороду чугунными ногтями под нижней губой и скаля желтые громадные зубы, он сказал:

— А то Болотье?!. Эка штука Болотье!

Озолин глянул на него плутовато...

* * *

В третьей группе эсминцев зимой, в снегу и во льду стоят 3 единицы. Стоят, прижавшись бортами и обвевая друг друга дымком и паром.

На собрание КГСП эсминцев явились по предварительной согласованности Озолин и комиссар эсминца т. Первенцев.

Иногда жизнь подсовывает такие вопросы, которые неожиданно комкают нормальную повестку. Такой вопрос поставил перед соседними эсминцами Озолин.

Выступали многие, горячо ссылались на задачи посевной кампании, голосовали единодушно.

На другой день побежали: политруки в политотдел (увязка, согласование),  президиумы КГСП в Главвоенпорт просить о работе для соединенного воскресника трех эсминцев, а Озолин ударил на почту:

«Милый друг Крамарин, Михаил Степанович, — спешно писал он в открытке.— Дело в заварке пускает пузыри. Над Болотье принимают, как мы и обещались, шефство «Енукидзе» и Н. В это воскресенье устраиваем воскресник силами трех эсминцев. Коли не спроворим трактор, — тракторов на область нехватает, и надеяться на получение второго трактора нам трудно,—так крепкое машинное товарищество пустим в ход. Веди свое дело. С комсомольско-коммунистическим приветом...»

Рассказ Кожана.

Рис. В. Ефанова

Красноармеец и  Краснофлотец,   5 апреля 1929г.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top