Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / «Стиль Рюсс»

«Стиль Рюсс»

«Стиль Рюсс»Клюква в Голливуде, насколько нам известно, не произрастает. Слишком шикарный в Голливуде климат для скромной клюквы. Дело другое, — развесистая клюква, занесенная с недавнего времени в гербариум под номенклатурой — клюква развесистая, советская. Эта цветет обильно и пышно в голливудских ателье. «Большевик знатного боярского рода» все еще въезжает на белом коне в красный Кремль, и все еще освобождает прелестную цыганку из чьих-то когтей. «Советская фильма» голливудского производства может и не быть контрреволюционной, но клюквенной быть она должна.

Но не этот факт привлекает наше внимание. То, что «несть добра из Голливуда», — мы знаем давно. Но достаточно ли мы осведомлены о роли и значении клюквенно-голливудского направления в заграничной литературе о Советской стране?

Говорит ведь один веселый американец в книге своей, представляющей что-то вроде пародии на книги о советской России: «Правдивость и новизна моей книги о России в следующем: я единственный человек из писавших о России, который признает, что ничего о ней не знает, и с другой стороны, я знаю столько же о России, сколько знает каждый о ней писавший». А забавная книга этого веселого американца — Билл Роджерс зовут его — называется: «В России нет ни одного купального костюма».

Клюквенно-голливудское направление особенно мощно сказывается в том разделе литературы о Советской России, который условно можно было бы назвать «снобистско-контрреволюционным». Именно эта снобистская пошлость образует бессмертную душу парижских бульвардье, отправляющихся в воскресные загородные прогулки по всему миру и посетивших также и Москву — господ Поля Морана, и Анри Беро. Расслабленно изящным стилем парижских кандидатов в римские патриции, могущих, однако, сдать зачет лишь по науке импотенции, с ужимочкой и усмешечкой, тщательно проштудированной перед ручным зеркальцем, с высокомерием дикаря, продевшего кольцо через нос и удивляющегося, что есть носы без колец, — жеманно порицают они быт и нравы страны в революции и революции в стране… Этакие миньоны при дворе Генриха четвертого! Не их ли писания и «психологические выводы» пародировал американец Роджерс в великолепной концовке своей книги: «Наилучшим образом я могу вам описать Россию, сказав, что русские мужчины носят рубашки поверх брюк. Так вот, народ, который не научился до сих пор засовывать рубашку в брюки, никогда ничего не достигнет». Если б они писали хоть так! Но пародист оказался остроумней пародируемых.

Впрочем, эта контрреволюционно-снобистская линия в литературе о России и революции — небогата и количественно и качественно. В общем, представители европейско-американской интеллигенции, пишущие на эту тему, пытаются честно отнестись к задаче своей. Но какие препятствия возникают на их пути. Одним из главнейших является, пожалуй, унаследованное, традиционное понимание «русской души», «русской психики». «Эта душа проникнута фатализмом… Она опьяняется сладострастием и болью… у нее мистическая логика… она во власти резиньяции и анархических порывов…». Эту пресную кашицу из дряблых штампов сервирует столь серьезный автор, как Поль Азар, профессор литературы «Коллеж де Франс», сервирует в 1929 г., в предисловии к книге В. Познера о русской литературе. Типичный Голливуд, умилительная клюква.

Но не в этом только, не в карикатурности подобных мыслей и речений — дело. В писаниях европейско-американских интеллигентов, благожелательно относящихся к революции в Советской стране, весьма характерным является оживление славянофильско-мессианистических тенденций, особенно у французских и немецких авторов. Революция, как «национальная стихия русского народа», была темой одной из первых книг о Советской России — работы немца Альфреда Пакэ. О стихии «руссизма», противопоставляемой «американизму», говорит философ Герман Кайзерлинг. В том же приблизительно плане строят свои художественные подчас концепции Стефан Цвейг, Люк Дюртен, Дюамель. «Русской душой» не прочь заняться даже легкомысленная, хотя и остроумно-наблюдательная французская журналистка Андрэ Виолис. Не уберегся от этой эпидемии и такой, почти советски мыслящий писатель, как Эгон Эрвин Киш.

В чем могут проявить эти радикальные  европейские интеллигенты свою независимость от «партийных канонов» в трактовке русской революции, как не в попытке нового философского синтеза таковой? Не их вина, а их беда, что кончаются эти попытки, обычно, сочной клюквой «русской души», определяя которую уподобляются они веселому американцу Роджерсу, который дает следующий рецепт приготовления русской водки: «возьмите полпуда картофельной шелухи, 14 аршин русского зерна, смешанного с крахмалом, четыре голенища и подошвы изношенных русских сапог, три мелко разрубленных бомбы, размешайте все это в речной воде, добавьте две революции, и подавайте к столу»,

Увы, многие из них так и подают некоторые страницы своих книг.

Этого не скажешь, однако, за некоторыми исключениями, об англо-саксонских авторах не страдающих любовью к синтезам, и равнодушных если не насчет русской водки, то насчет русской души. В этих авторах — от Рида и до Драйзера — меньше всего клюквенно-голливудского.

Очень многие из них, в том числе — Райс Вильямс, Прайс, Луиза Брайант, Бесси Битти, Мак-Брайд, Рэнсом, Брэйльсфорд, Кэйнс, Броун и т. д., вплоть до последнего в ряду — Драйзера, — могут повторить фразу того же Роджерса, на этот раз серьезную: «Помилуйте, если 130 млн. человек пытаются создать новую жизнь, то кто я такой, чтоб прийти, посмотреть и заявить: Ребята, у нас ни черта не выйдет!»

Конечно, это очень примитивно, но примитивности этой — не говоря уж о парижских бульвардье — не могут понять иногда рафинированные европейские интеллигенты…

Драйзер — тот понимает. Он — на страницах своей книги — подчас возмущается, протестует, иронизирует, сопротивляется советскому мироощущению, неприемлемому для неисправимого «индивидуалиста». Но он не снисходит, не поучает, не умничает. Он признает, что тут вершится какое-то громадное, значимое для судеб всего человечества дело. Он признает, что в интересах будущего всей человеческой культуры — дать это дело делать беспрепятственно.

Михаил Левидов.

Литературная газета 1929г.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top