Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / Негр, который оскорбил

Негр, который оскорбил

В первый раз когда я увидел Франка, он был в серой рабочей одежде, его окружали машины, разрезающие бумагу, и девушки, занятые счетом бумажных листов. «Црум, друм, друм, пет, пет, бум»— неустанно и равнодушно повторяли машины. А девушки целый день смеялись. Я не думаю, что это происходило от избытка жизнерадостности; мне кажется, что этот непрестанный смех был скорее средством отогнать тяжелые мысли об отравленной машинами жизни.

Один мир Франка составляли ведра и метелки (на его обязанности лежало поддержание порядка в этом городе машин). Другим же его миром был «цветной мир», так как судьбе было угодно распорядиться, чтобы Франк был «цветным джентльменом».

Он вел себя очень скромно, для увлечений у него не было времени. Он не пил, не играл в карты. Каждую неделю отдавал все свое жалованье жене. В субботу вечером, когда другие отдыхали, он уже маялся на своем втором посту -  в «Кастилии». Так называлась большая великолепная гостиница, расположенная на спокойной улице около Южного вокзала. Здесь Франк был кельнером по субботам и воскресеньям.

Несмотря на все козни француза и ирландца, служивших постоянными кельнерами, хозяин гостиницы зажег в сердце Франка ослепительную надежду на получение постоянного места, если он будет прилежен и энергичен. Тогда он сможет бросить щетки и пыльные тряпки, будет ходить в белом галстуке и галантно повторять: «Очень прошу. Сейчас, сударь. Изволили приказать, сударыня?»

Быть кельнером — прекрасное и доходное дело. От некоторых гостей перепадают такие крупные чаевые…

Раздался звонок у портье. Франк бросается стремглав вниз и выхватывает у шофера из рук чемоданы. «Седьмой этаж, 123″, — кричит портье. Франк спешит вперед к лифту — показать дорогу прибывшей паре. Он — высокого роста, на несколько странном лице небольшая бородка. Одет — как все богатые люди в Нью-Йорке, только шляпа не совсем как здешние: она несколько больше обычного, со спущенными черными полями и узкой лентой. Франк невольно отворачивается от него.

Спустя полчаса из 123-го номера доносится неясный шум. Кельнер — француз жадно прильнул к замочной скважине. «Они ссорятся» — сообщает он коллегам. — «Он хочет уйти один. Она его не пускает. Быстро одевается. Чёрт возьми, как бела ее грудь!»

Тут Гастон делает прыжок с быстротой тигра, бросившегося на добычу. Но он ни на кого не бросается, он только быстро усаживается в кресло у противоположной стены и делает то торжественное лицо, с которым он всегда обращается к клиентам гостиницы. Дверь 123-го номера распахивается. Господин спешит вниз, на улицу — в бурную жизнь Нью-Йорка.

Звонок из 123-го тихо трещит. Два быстрых повелительных звонка один за другим. Франк не успевает дойти до двери, как уже раздается новый звонок. Как нетерпелива милостивая госпожа!

— Изволите приказать?

— Принеси ужин на двоих. Полагаюсь на тебя. Выбери, что получше. Да и выпить. Не вина, я его не выношу. Оно у вас кислое. Французский коньяк есть?

— Нет. Я не знаю. Я посмотрю, — бормочет Франк. Он вспоминает, что несколько дней тому назад одного кельнера прогнали потому, что он подал «французское шампанское» местного производства «сухому агенту», и через полчаса полиция уже нагрянула на место преступления. Хозяину пришлось выложить 3.000 долларов, чтобы агенты согласились «ничего не заметить». Они «ничего не заметили», но бедному кельнеру пришлось вылететь на улицу.

Франк ставит серебряный поднос на стол и хочет удалиться.

— Подожди, — раздается голос дамы, сухой, повелительный и все же чуть-чуть трепещущий. — Подожди, к чему спешить…. Уж не думаешь ли ты, что я собираюсь одна все это уничтожить. А, у тебя все-таки нашлись напитки. Итак, садись со мной, мальчик. Налей оба бокала. Слышишь, оба и быстро. У меня жажда.

Негр, который оскорбилЖенщина полусидит, полулежит в шезлонге. На ней черное шелковое платье. Она закидывает назад голову, словно чего-то ждет. Глаза ее застланы мглой, они тускло блестят. А там, где кончаются прозрачные чулки и еще не видны облака кружев, там — выше колена — сверкают ослепительные розовые полоски. Франк отворачивается.

— Ну, садись ко мне, милый. Поцелуй меня. Твое здоровье. Как тебя зовут?

— Меня зовут Франком. Франк Бедфорд, к услугам вашим. Но, сударыня, что за мысль пришла вам в голову? Я ведь самый обыкновенный негр. Я никогда…

— Тебе этого не понять. Сейчас я хочу тебя. Я возбуждена — долгая поездка, усталость, нервы… Я хочу отдохнуть… В твоих объятьях… Ты мне нравишься, мальчик.  А потом… Ты хорошее оружие, прекрасный кинжал для моей мести. Ах, негодяй! Он меня не стоит! Разве я недостаточно хороша! А он меня оставил и побежал к грязным девкам. Он меня даже бил. Но я ему отомщу. О, с негром!!!

Франку теперь все ясно. Ей нужен не он, а месть. Он — только оружие. И чем грязнее оружие, тем слаще месть. Жена джентльмена с Юга в объятиях негра!

— Сударыня, позвольте мне уйти. Я не хочу.

— Ты не знаешь, с кем ты имеешь дело. Мой отец был правителем провинции. Мой предок именем испанского короля властвовал на Кубе. Только раз в жизни мог достаться тебе такой цветок. Милый, не будь сумасшедшим. Лови свое счастье. Никто не узнает, все будет забыто.

Франк стоит, как парализованный.

— Ты не хочешь, собака! С такой черной тварью кнут нужен. На дворе у моего деда еще сейчас стоит столб. Каждый вечер у этого столба секли 2-3 негров, не сделавших всей положенной им работы.

— Я — свободный человек, сударыня. Здесь царит демократия. Я свободен, и не хочу тебя. У меня есть жена. Ступай к….

Лихорадочный румянец сбежал с лица женщины. Смертная бледность покрыла ее щеки. Шатаясь, поднялась она с кушетки.

— Собака, — прошипела она, — ты за это заплатишь жизнью. Если ты не согласишься, я позову на помощь. Ты знаешь, что тогда будет…

Бешенство бушевало в груди Франка. Молнии блистали в его глазах, когда он, хрипя, ответил. — Пусть умру. Я не хочу тебя. Я гнушаюсь тебя. Весь твой жалкий род, который всегда…

Он не мог окончить, потому что женщина с душераздирающим криком разорвала платье на груди и бросила в него бутылку. Франк отскочил, но поздно. Тяжелая коньячная бутылка разбилась вдребезги о его голову.

Он вдохнул запах желтой жидкости, еще раз услышал дикий крик женщины и лишился сознания.

Через несколько минут глубокая тишина фешенебельной улицы была нарушена шумом полицейского автомобиля. Трое полицейских в голубых мундирах бросились в «Кастилию», на ходу доставая свои резиновые дубинки. Но эти дубинки не понадобились для Франка, потому что, когда полицейские вошли в 123-й номер, он лежал на полу, кельнер француз топтал его грудь своими лаковыми башмаками на высоких каблуках, а ирландец колотил его по голове.

Я видел Франка в хирургическом отделении больницы Святой троицы. Сидевший у его постели полицейскийНегр, который оскорбил свидетельствовал о том, что насмерть избитый человек был арестантом. Лицо больного ясно давало понять, что этот арестант скоро получит освобождение. Он умирал.

Он ничем не реагировал на вспрыскивания, не проявлял никаких признаков жизни при посещениях следователя, но легкая дрожь овладела его телом, когда его жена Дебора, с горестным плачем упала к нему на постель.

— Боже, боже, только этого недоставало, — горевала толстенькая негритянка. — Почему ты не мог довольствоваться мной? Разве я тебя не любила? Разве я пе делала все по-твоему? Как все вы, мужчины, испорчены! Мало вам одной жены! Зачем ты это сделал, Франк? Зачем?

По лицу умирающего пробежала последняя дрожь. Казалось, что он хочет потрясти головой в знак отрицания. Потом он снова стал недвижим.

— Джон, ты можешь идти домой, — сказал дежурный врач полицейскому. Земное правосудие уж не коснется этого человека он заслужил, чтобы его сожгли живым. Мерзавцы! Не могут оставить в покое белых женщин.

Рассказ П.Цомбатти. Иллюстрации К. Ротова.
«Огонек» №10, 1928 год

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top