Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / Халтура

Халтура

Евгения Павловна, молодая драматическая актриса, вышла вместе с толпою из подъезда Художественного театра, прищурила глаза, ослепленные снегом и светом фонарей, и, остановившись на тротуаре, сказала юноше в дохе и в высокой меховой шапке:

— Нe провожайте меня. Сегодня мне это неудобно.

Юноша дерзостно скривил свои красные губы и спросил:

— А что? Боитесь встретить мужа?

И Евгения Павловна, чтобы скорее избавиться от него, утвердительно кивнула головой. Она с ним познакомилась, играя летом в Крыму, а теперь он в Москве уже несколько раз досаждал ей при встречах неинтересными разговорами и намеками на свое чувство. В театре, где они встретились случайно, он испортил ей почти все антракты. Все же, в словах красивой актрисы, боявшейся встретить с ним мужа, ему почудилось лестная интимность, и молодой человек впился в руку прощавшейся с ним женщины многозначащим поцелуем.

Актриса бессознательно вытерла поцелованное место о подкладку муфты и, свернув на затихшую Дмитровку, глубоко втянула в себя чистую морозную струю. Она шлa и радовалась одиночеству и целомудрию свежего снега, который почему-то казался ей похожим на те мысли, которым она отдастся сейчас.

Она хотела думать о спектакле, который видела только что, о пьесе, об актерах, о всем том сурово-прекрасном и нужном, что не оставляло сомнений после себя и казалось чеканной правдой:

— Да, это искусство! Это то, что заставляет зрителей наново мыслить, волноваться, страдать, быть может, строить новую жизнь. Люди в театре трудятся, ищут, говорят, делают то, из-за чего стоит и гордо быть актером. Вот из-за чего и я пошла на сцену. И что же...

Евгения Павловна не додумала, потому что ее встретила, вынырнув из переулка, пара старичков, живущих в одном с нею доме. Из вежливости ей пришлось пойти рядом, выслушать все подробности приема, устроенного в этот вечер соседям какою-то бывшей генеральшей, и под шарканье их стариковских галош лишь урывками повторять про себя:

— Хочу, хочу, хочу!

2.
Придя домой, Евгения Павловна застала на столе нацарапанную карандашом записку: «Завтра, голубушка- , опять играем на фабрике, где на рождестве. Если роль Клавдии у тебя не переписана, зайди и возьми у Рыбацкой. В пол-первого на Курском. Спирка».

Из-за стены слышались всплески смеха и выкрики «тридцать семь», «двенадцать», «восемьдесят восемь»... Евгения Павловна устало постучала в стенку, после чего раздался новый взрыв смеха и мужской голос прокричал.

— Сейчас.

Спустя две минуты в комнату вошел муж Евгении Павловны, довольно известный поэт Марошевич, вежливо подошел к жене и, опустив к ней аккуратно стрелку пробора на светловолосой своей голове, поцеловал безучастные пальцы:

— Интересный спектакль?

Он опустился на стул, но вся поза его говорила о том, что он сейчас же уйдет, и потому Евгения Павловна ответила только:

— Очень.

— Может быть, хочешь чаю? — спросил муж, озираясь, хотя нигде в комнате чаю не было видно. А я уже пил у Лилеевых. У них лото.

— Нет, я потом зайду к ним и выпью, если есть, — ответила актриса. Затем подняла глаза на вставшего со стула мужа и добавила:—Иди же, тебя ждут.

Он вышел. Евгении Павловне не хотелось ни готовить чай, ни переодеваться, и она тоскливо опустилась на диван. Ей ясно представилась комната за стеной, где жили сестры Лилеевы. Старшая, неуклюжая Нюра,—она служит в банке, и ей рано вставать,—уже спит, как обычно, за ширмой, а гостей принимает младшая, сероглазая Тася: сейчас она сидит рядом с мужем Евгении Павловны, приткнув свой пухлый локоток к его руке и ножкой опираясь об его колено. Это означает, что они «влюблены» друг в друга.

Евгения Павловна усмехнулась. Ей вспомнилось, как три года назад влюбленный Марошевич вызвал ее ночью к памятнику Гоголя и, вынув револьвер, обещал застрелиться, если она не будет ему принадлежать. Она успокоила молодого поэта и потихоньку взяла из его кармана револьвер. Впрочем, когда дома она взглянула на него, он оказался незаряженным. Но настойчивость поэта, а главное, его искрящиеся талантом стихи сделали свое: молодая актриса стала его женой.

Потом даже полюбила его. Ревновала, страстно хотела иметь от него дитя. Марошевич посмеялся над этим «приступом мещанства» в жене: он ценил в ней, главным образом, ее «строение Дианы». Затем начались бесконечные увлечения его. Поэт уверял, что любит только жену, но для творчества ему необходимы невинные встречи, серебряный смех, «весенние струи девичества»...

В настоящее время «струей» была Тася.

3.

Репетировали в вагоне, сбившись в кучу в одном из отделений его.

Спирка — суфлер и администратор — сидел сбоку у окна и, положив на колено тетрадку, спешно переделывал торговца Меркулыча в ростовщицу Меркуловну, потому что постоянный участник поездок актер Шавров заболел ангиной и, чтобы не терять заработка, вместо него, поехала его жена.

Когда Евгения Павловна, у которой был обличительный, диалог с торговцем, покушавшемся на женскую честь героини, вздумала, было, запротестовать, Спирка укоризненно поднял в ее сторону карандаш:

— Вечно вы баламутите, голубушка, и все ни к чему. Ведь, предусмотрено: взамен невинности, ростовщица берет у нее серьги. И, вообще, последнее барахло... Вы не волнуйтесь. Подумайте лучше, как монолог перед гостями из четвертого акта перенести в третий.

— Почему?

— Помилуйте! Не оставаться же нам из-за вашего монолога ночевать. Мы сокращаем в три акта. Не задерживайте, голубушка...

Евгения Павловна на мгновение закрыла глаза и стиснула зубы, но партнер бросил ей реплику и, привычно ответив на нее по роли, она снова вошла в работу. Репетиция продолжалась.

Когда приехали на место назначения, направились прямо в театр, но сцена была занята каким-то собранием выборных, и Спирка предложил утомленным актерам сперва отдохнуть, а прорепетировать еще раз перед самым спектаклем.

Размещая актеров, Спирка хотел Евгению Павловну, как героиню труппы, устроить у главного инженера, но она попросила «где-нибудь попроще». Она помнила, что в прошлый приезд у гостеприимного инженера актеры без конца ели и пили, а ей нужно было еще переучить переделанные места роли и освоиться с ними.

Спирка с удовольствием назначил тогда к инженеру себя и маленькую рыжеватую инженю, к которой был неравнодушен,  а Евгению Павловну проводил в квартиру монтера. Его еще не было дома, и их приветливо встретила жена монтера, миловидная рослая женщина с высоко-засученными рукавами. Руки у нее были в мыле: она купала ребенка.

Она, улыбаясь, извинилась и, проводив актрису во вторую маленькую комнатку, спальню семьи, попросила ее «быть, как дома». Здесь стояла широкая, чисто устланная кропать, а рядом — занавешанная белым пологом кроватка девочки, которую купали. Сняв верхнее платье, Евгения Павловна отдохновенно опустилась на стул у окна, и пока смотрела на тихую улицу, где на снежной нагороди степенно сидели никем не тревожимые воробьи,—улыбалась: ей приятны были доносившиеся всплески воды и похлопывание материнской руки по детскому тельцу.

Вскоре вошла жена монтера, уложила девочку спать и застенчиво признавшись Евгении Павловне, что она большая ее поклонница после рождественского спектакля, напоила актрису чаем и заторопилась:

— Вот муж-то обрадуется, что у нас такой человек в доме! — наивно сложив руки, сказала она. — Пойду, подгонюсь с обедом.

Когда женщина ушла на кухню, Евгения Павловна почувствовала, что теперь ей почему-то легче будет заниматься, и ретиво заходила по комнате со своей тетрадкой. Иногда останавливалась, взглядывала на маленький чепчик или на умиляюще-розовый кулачок спящего ребенка, и снова бодро ходила, зубря по-иному переделанную роль.

Пришел монтер, остановился на мгновение в дверях и, застеснявшись, что не умыт после работы, исчез. За обедом он, уже с мокрой головой и в чистой куртке, сидел рядом с женой, и от радости, что видит обрадованную и талантливую женщину, все время легонько похлопывал жену по плечу, внимательно слушал слова Евгении Павловны и приговаривал, обращаясь к жене:

— Вот видишь!

А после обеда принес книгу Синклера, которую они с женой читали теперь по вечерам, и спросил у Евгении Павловны, хорошая ли книга. Когда она одобрила его выбор, монтер от счастья посильнее ударил жену по плечу и, ласково улыбаясь, заглянул ей в самые глаза:

— Вот видишь!

Когда в полночь уселись в нетопленый поезд, Евгению Павловну больше всего мучило то обстоятельство, что монтер и его жена видели этот отвратительный спектакль.

Ей казалось, что она постыдно обманула двух простых и честных, доверившихся eй людей, а то что она постаралась уехать, не повидав их после спектакля, еще больше усугубляло сходство с позорным бегством преступника.

Сделав вид, что ей хочется спять, молодая актриса забилась в угол скамьи и уткнувшись в муфту лицом, плакала беззвучно.

— За что, за что, за что? — повторяла она про себя и затыкала уши зябнущими пальцами, чтобы не слышать самодовольных выкриков Спирки похвалявшнегося перед рыженькою инженю:

— Пo пятнадцать целковых на брата, а? Вот это халтурка, так халтурка? А пусть кто другой, кроме Спирки, устроит: наберет народу, повезет парикмахера, реквизитора—вот и выйдет кукиш без хвостика! Вы главное, Розочка, за меня держитесь в этих делах...

Вдруг во всей своей строгой красоте выплыл перед взором Евгении Павловны декоративный контур сцены, особенно пленившей ее вчера в Художественном театре. Зазвучали волнующие глубокие голоса. Захотелось истерически смеяться и плакать. Евгения Павловна вскочила и, закрывая муфтой лицо, выбежала на площадку под перегляды изумленных актеров.

Спирка, найдя в темноте пальцы маленькой соседки и согревая их в своем кулаке, нагнулся к уху ее и защекотал его шопотливыми губами:

— Им полагаются нервы. И муж поэт, и сама героиня. А нам с вами можно пока и без нервов.

Рыженькая инженю сонно рассмеялась и доверчиво поместила голову на плече, подставленном Спиркой.

4

Когда Евгения Павловна в третьем часу ночи" подъезжала на извозчике к дому, ей мучительно хотелось, чтобы муж был дома сейчас, встретил ее, напоил горячим чаем, рассказал ей что-нибудь «тихое и большое».

В окне был слабый свет. Расплачиваясь с извозчиком, молодая женщина торопилась и улыбалась. Она не сомневалась уже, что муж сидит под одинокой лампочкой своего письменного стола и читает или пишет, дожидаясь ее приезда.

Когда, открыв дверь английским ключом, Евгения Павловна шла по коридору, ей почудился нервный топот ног в их комнате, и она непольно остановилась на мгновение перед дверью. Но тотчас же открыла ее, и сначала увидела под тусклым спетом занавешенного красной шалью фонаря фигуры двух мужчин, спавших одетыми на диване. Круглый стол был беспорядочно уставлен приборами и чашками, а на письменном столе громоздились бутылки. Возле кровати, неловко вправляя выпавшую манжету, неуверенно-пьяно улыбался муж, только что поднявшийся с неоправленного еще одеяла. А возле стола,дергаясь в ненужно-суетливых движениях, собирала посуду Тася. Девушка порывисто бросилась навстречу входящей:

— Милая, наконец-то! Мы боялись, что вы заночуете там. А у вашего мужа неожиданные гости. Меня позвали хозяйничать, и я заменяла вас. как умела...

Евгения Павловна, слабея, взглянула на мужа, потом на смущенную девушку в стриженно-встрепанных волосах которой застряли колеблющиеся пушинки, и спросила жестко:

— И что же, заменили?

Но тотчас же ей стало стыдно своего вопроса, и она, взяв со стены полотенце, насильно улыбнулась мужу, хотевшему снять с нее пальто:

— Я раньше всего вымою руки. Совсем загрязнилась в дороге.

Евгения Павловна крепко прикрыла за собою дверь и пошла в ванную. Там прислонилась к холодной ванной колонке и закрыла глаза. Увидела опрятную комнатку монтера, где учила сегодня роль, детский чепчик, оскал ласковой улыбки: «вот видишь»...  Открыла глаза н воззрилась в небольшое квадратное зеркало, висевшее прямо перед ней: на нее смотрело зелено-бледное измученное лицо женщины, из глаз которой, мешаясь с гримом, катились большие мутные слезы. Актриса брезгливо вытерла их и, расширяя зрачки и четким шопотом расставляя слоги, сказала в упор женщине, переставшей плакать:

— Не хочу больше халтуры!

Затем, стараясь не шуметь, Евгения Павловна вышла в коридор, английским ключом открыла выходную дверь, и, подойдя к привезшему ее извозчику, зябко дремавшему еще у подъезда на козлах, разбудила его и сказала адрес знакомой актрисы Рыбацкой.

Илья Ренц.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top