Вы находитесь здесь: Главная / Пролеткульт / Фельетон / Старость Вышибалы

Старость Вышибалы

Самое невероятное в чудесах это то, что они случается.
Так сказал Честертон.

Самое вероятное в чудесах, творимых братцем Чуриковым, это то, что они не случаются.

Существуют в наш век люди, избравшие профессией сотворение чудес. Магические жезлы оптических приборов, точных наук и позитивных знаний поистине творят волшебство, сдвигают горы, превращают мечту в реальность.

Но братец Иоанн Чуриков предпочитает чудотворение иного рода. Пророк сей заявляет, что вершит чудеса метафизические. Чудеса божественного, мистического порядка.

К сожалению, находятся десятки отсталых рабочих и крестьян, которые верят в эти чудеса.

Иоанн Чуриков живет в Вырице, в ста верстах от Ленинграда, этой индустриальной отчизны революции. Он является вождем коммуны «БИЧ» — , что расшифровывается так: Братство Иоанна Чурикова. Биография Чурикова весьма примечательна. Новоявленный «христос» был в старое время вышибалой в публичном доме Степана Мареича в Казани. Потом он жил среди марвихеров и блудниц в величественных и затхлых руинах бывшего ночлежного дома, известного среди преступных элементов Ленинграда под наименованием «Сан-Франциско». Служил маркером в биллиардной.

Братца Иоанна выдвинули культурные кликуши — Николай Бердяев и Д. В. Философов. В результате такого «выдвижения» за год до революции у Чурикова было на текущем счету в Азовском байке и «Дисконта-Гезельшафт» не менее ста тысяч рублей и поместье в Вырице.

Ныне, по воскресеньям, братец Иоанн принимает в парадном зале своего вырицкого «дворца» посетителей, страждущих и обремененных. Здесь он творит свои прославленные «чудеса».

К великому исцелителю, магу и чародею, к самоновейшему Саваофу приходят наследственные сифилитики, хронические пьяницы, неизлечимые рахитики и больные женскими болезнями.

Всех «страждущих и обремененных» встречает наперсник и телохранитель братца. Его зовут странно: отец Гастон. Лицо его нарядно. На лице светятся багряные фосфоресцирующие прыщи. Их цветущий царственный пурпур покрывает чело и надглазные дуги. Ожерелье фурункулов обвивает его истощенную шею. Кисти рук одеты в огненные браслеты волчанки.

Фиолетово-золотые тона гноя радужно плывут под кожей, как нефть на воде. Молочные и сиреневые сухие коронки венчают бугры отцветающих струпьев. Он закован в панцирь язв, как рыцарь или черепаха. Уродство его великолепно.

Невольно напрашивается вопрос — почему всемогущий целитель Иоанн не исцелил безобразия своего ближайшего наперсника Гастона?

В залу входит сам братец в аквамариновой шелковой рубахе и с бородой, как вата в саже. Золотой крест висит на толстой цепи. Лаковые сапоги издают скрипящие октавы. Толпа, ожидающая его, кланяется отцу.

Начинается очередной сеанс сотворения чудес и исцелений. О, эти чудеса! В них даже нет ловкости рук третьесортного балаганного фокусника. Примитивная и тупая хитрость! Начинается дикарская и идиотская мистерия.

Подходит к братцу, целуя персты, человек, чьи легкие съедепы никотином. Братец вручает ему горсть ладана:— Вот тебе, сын мой, куренье божье, для того, чтобы избавиться от куренья табачпого. — За столь радикальный рецепт чуриковский наперсник отец Гастон взимает с пациента три целковых.

Жена подводит пред очи Чурикова своего мужа, рабочего «Красного Выборжца».

Старый металлист любит заморить червячка. Жена, кроткая, но надоедливая женщина, умолила его обратиться к «профессору именем христовым».

Чуриков важно мажет росноладанной настойкой, бергамотовым или гвоздичным маслом лысое темя рабочего.

Против сотни разных немощей человеческих существует один стандартный канонизированный элексир: гарное масло или какой-то странный декокт, похожий на грибной соус. Как утверждает Чуриков, этот декокт являет из себя смесь из египетской тьмы и слез богородицы.

Изготовлен, так сказать, по определенному рецепту: 0,5 гр. египетской тьмы, 7,8 гр. слез богородицы, несколько гр. аква дистиллата. Огромный процент этой невероятной смеси падает на примитивный обман и патентованное шарлатанство. Такой универсальный бальзам служит одновременно и против искривления позвоночника и против апендицита, и против злокачественного запора. Только против глупости и темноты он бессилен.

Однако, иногда для поддержания авторитета приходится прибегать к целым инсценировкам. К примеру, демонстрируют публике ребенка, одержимого паршой. Братец Чуриков осеняет опаршивевшего младенца торжественным радиусом креста. На следующий день показывают будто бы того же самого ребенка, но уже без парши и лишаев. Апологеты Чурикова восхищаются и начинают пуще веровать.

А ребенок-то, конечно, на этот раз совсем другой. Подставной. Несложно задумано и талантливо выполнено.

Воскресная публика умиленно внимает чудесам и исцелениям старого плута. Среди одураченных поклонников и поклонниц шныряет распорядительница, наблюдающая за порядком и взимающая плату. Это «духовная» подруга Чурикова. Если Чуриков в своей коммуне король и властелин, то она — регент и вице-король.

Эта бешеная надсмотрщица жестоко издевается над «членами коммуны», в большинстве своем обманутыми трудящимися, подвергающимися жестокой эксплоатации братца.

Сия сестра взимает с чуриковских «коммунаров» огромные поборы в дом братца — лучшую жатву с полей, лучшее мясо быков, лучшее масло из маслобоек, лучшую пряжу со станков, лучшие яблоки из сада.

Зал, в котором происходят ритуалы чудотворений и мессы шарлатанства, плотно набит людьми — мещанами, трудящимися. На стене висит картина, на которой изображена в каком-то неистовом ракурсе, среди серебра и багрянца, гривуазная богоматерь с языческим огромным телом и кокетливой пышной куафюрой. Икона похожа на шарж или на рекламу парикмахерской.

В то время, как братец вершит свои «чудеса», многие в толпе умиляются и плачут. Это в большинстве — мещане и салопницы, которыми так богат бывший Петербург. Это типичные обыватели Петербургской стороны и Васильевского острова. Конечно, среди чуриковских братьев встречаются и рабочие, аборигены Нарвской заставы, и, нужно сказать, в не малом проценте. Но все же они в меньшинстве среди ханжей и старух. Глядя на эту толпу обманутых людей, думается как много еще доледникового невежества и традиционной косности перешло к нашей молодой стране по наследству от старых недобрых времен.

Нередко, впрочем, в экзальтированной аудитории раздаются скептические замечания и «кощунственные» смешки, действующие как отрезвляющие брызги холодного душа. Слушая эти скептические ремарки, с удовлетворением вспоминаешь, что все-таки в массах советской страны происходит медленный, но неуклонный процесс арелигиозного и антирелигиозного перерождения.

Почва советской страны становится все более неблагодарной и суглинистой для чудодейственного шарлатанства.

И давайте, товарищи, повторим слова великого рационалиста и атеиста Анатоля Франса:

«У нас чересчур много обязанностей перед реальной жизнью, чтобы нести еще какие-то мифические обязанности по отношению к какому-то мифическому богу».

Мы сами, друзья, собственными руками совершаем чересчур много чудес культуры и строительства, чтобы верить в маргариновые чудеса вырицкого кудесника.

Очерк Тур. Огонек №26. 7 июля 1929г.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top