Вы находитесь здесь: Главная / PKKA / ZOLNIERZ POLSKI (О журнале «Польский солдат».)

ZOLNIERZ POLSKI (О журнале «Польский солдат».)

Юбилей «Польского солдата» — журнала, предназначенного для обработки солдат различных национальностей, включенных в состав польской империалистическо-фашистской армии, — почти совпадает с юбилеем журнала «Красноармеец».Журнал «Польский солдат»

Журнал «Польский солдат» возник еще в 1918 году в гор. Львове, после кровопролитной борьбы за этот город между пилсудчиками и петлюровцами. Впоследствии, в марте 1919 года, издание журнала было перенесено в Варшаву. С момента перехода журнала в столицу и начинается его летосчисление. Что же представляет собой этот журнал, претендующий на право обслуживания духовных и эстетических потребностей широких масс польской армии? В польской армии (как и в других буржуазных армиях) установка взята на воспитание солдата в духе квасного патриотизма, любви к «родине», в безусловном подчинении командному составу и на выработку в солдатах религиозных взглядов на его долг перед «отечеством». Редакция «Польского солдата» в соответствии с такой установкой строит из номера в номер весь журнал. Нет надобности, да и возможности, просматривать путь «Польского солдата» из года в год. Для выявления его лица достаточно остановиться на ближайшем отрезке времени. Вот перед нами обложка «Польского солдата» от 01.01 1928 года. Это — копия картины известного польского художника Андриолли,  написанной им в 1881 году на тему о польское восстании 1863 года против царизма. На снимке — бравый улан с рукой на перевязи; в глазах провожающей его девицы, с одной стороны, грусть, с другой — благословение на подвиг ратный. Тема для художника того времени — благодарная. Это была эпоха борьбы польского народа за свою независимость, борьбы против царского российского самодержавия. Современный польский фашизм пытается использовать этот польский национальный художественный лубок в совершенно ином Духе. Выпячивая на передний план польского улана былых времен, искренне и честно боровшегося против самодержавия, редакторы польских фашистских журналов, вроде «Польского солдата», пытаются провести известное равенство между эпохой польского восстания против царизма во времена 1863 года и нынешней эпохой польской «самостоятельности», которая характеризуется, с одной стороны, зависимостью Польши от ее «сюзеренов» (господ) и с другой — империалистическими вожделениями самой Польши.

Формально «Польский солдат» аполитичен (то есть не уделяет внимания и места вопросам политического характера). Но стоит немного глубже «копнуть» — и фашистская идеология этого журнала выявляется во всей своей полноте.

Дабы не быть голословными, приведем коротенький перевод из передовой статьи этого журнала, характерно озаглавленной «Любовь вождя».

Речь идет о любви вождя к… Вильно.

— Вильно должен быть моим. Вот тезис политической любви пана Пилсудского. Речь идет о голом политическом насилии, о захвате столицы литовского народа.

Но послушайте, под каким сентиментальным соусом редакция «Польского солдата» подает этот захватнический лозунг! «Было рождественское время,— говорил маршал (на съезде легионеров в Вильно в 1928 году. — Б.П.), когда батальон за батальоном, эскадрон за эскадроном подтягивались к Вильно. Между войсками шел разговор: вождь наш любит Вильно, на Рождество мы ему преподнесем Вильно как подарок. (Курсив редакции «Польского солдата».) Подарок отличный. И когда я думаю, сколько вы мне дали, не говоря даже о важности для нас Вильно, а просто рассматривая это только как подарок, как нечто милое моему сердцу, я невольно думаю о тех, которые отдали свою жизнь, за то, чтобы сделать мне приятное…» «Когда вы внимательно прочтете эти слова вождя, вы поймете, какой большой любовью одаряет маршал Пилсудский своих солдат». И так далее и тому подобное.

Так вот под каким соусом подаются империалистические дела. Сегодня Пилсудский любит Вильно.

— Вильно должно быть моим.

Завтра Пилсудский с таким же жаром «полюбит» Москву.

— Москва должна быть моей. — Так, что ли?

* * *

Особое внимание журнал уделяет вопросам религии. Политика польских правящих кругов в отношении религии чрезвычайно занятна. Пилсудский по-своему правильно рассудил, что любой поп, — католический, православный, иудейский, — одинаково хорош, если морочит головы солдатам и идет в ногу с польской военщиной. Пилсудчина нетерпимо относится к проявлениям национальной независимости, но в отношении религии она «либеральна». В польской армии имеются штатные должности для попов всех вероисповеданий. От них требуется лишь одно: служба верой и правдой своему «отечеству». И попы делают это не за страх, а за совесть. Вот коротенькая выдержка из обращения протопресвитера польской армии Василия Мартуша (кстати сказать, имеющего почему-то чин полковника) к православным солдатам польской армии по случаю «рождества христова».

Говоря о том, что «Иисус Христос» положил за нас жизнь, полковник в рясе спрашивает:

— Какой же дар мы можем преподнести новорожденному дитяти, который был бы ему приятен?

— Наилучшим для «него» подарком будет чистое наше сердце, переполненное солдатской честью, основой которой являются дисциплина и беспрекословное послушание своему начальству, терпеливость и самопожертвование.

Это как раз и есть то, что нужно пилсудчине; а там не все ли равно, католический или православный поп обрабатывает солдат!

* * *

В «Польском солдате» подается и более легкий материал, — рассказы, общеобразовательные статьи, стихи и т.д.

Этот материал тоже «с идеологией». Вот, например, содержание одного рассказа «Мельница на гребле». Старик вдовец мельник имеет единственного сына, который уходит добровольцем на войну (рассказ из эпохи русско-польской войны). Наступление большевиков. Сын падает раненым неподалеку от мельницы, но мельник не узнал сына и удержал батрака, который хотел спрятать раненого на мельнице. На другой день мельника вместе с другими выгоняют с лопатами зарывать убитых. Идя по вчерашнему полю боя, мельник опознает во вчерашнем раненом своего сына, изрубленного саблями. Со стариком слезы, истерика, но «бессердечный большевик» ударяет старика изо всей силы нагайкой. Тогда полуобезумевший от горя старик раскраивает лопатой череп своему конвоиру и сам бежит на мельницу, где расположилась «вражья большевистская сила». И вот старик с криком «за моего Антека, боже, будь ко мне милостив» — убивает лопатой двух «большевиков», но сам падает под ударами сабель.

С тех пор мельница опустела, и на ней водятся черти.

Большевики в рассказе выведены как какие-то вандалы, готентоты. Все они поголовно—насильники, пьяницы, грабители, люди, которым чужды элементарные человеческие чувства. Литературно-художественной ценности в этом рассказе, как, впрочем, и в остальных, нет ни на одну копейку. С этой стороны он детски беспомощен, кричаще агитационен, претенциозен до неприличия.

Таков «литературный» отдел.

* * *

Наиболее приличен военный отдел, в котором помещаются рисунки и статьи на уставные темы.

Хорошо поставлена информация. Редакция уделяет большое внимание жизни и работе допризывников и различных полувоенных фашистских организаций.

В журнале, между прочим, имеется и уголок, с позволения сказать, юмора. А в юморе, большей частью, помещаются такие перлы:

«На визите у врача-окулиста Янкель заявляет, что у него плохое зрение и что он на расстоянии двух шагов ничего не видит. Для большей убедительности Янкель показывает на стене муху и говорит:

— Господин доктор, вы видите муху на стенке?

— Вижу. Ну, и что же?

— А я ее не вижу!»

Журнал «Польский солдат»Анекдотец, так сказать, с бородой, притом дурно пахнущей: несет от нее (бороды, то есть) и всего анекдота царским антисемитским душком.

А вот еще «веселая» юмореска в том же духе (чижо-олый дух, надо сказать) :

«В окопе лежат рядом Ицка и Симха. Невдалеке с треском разрывается снаряд. Через пять минут Симха поднимает голову и говорит:

— Ицка, удираем! Я чувствую, что этот снаряд заражен газом.

— Не нужно бояться, Симха, этот снаряд был обыкновенный: это — я…»

Дальше мы из уважения к читателям и бумаге ставим точки…

Как видно из этих «анекдотов», в которых фигурируют Янкель и Ицка, польский журнал для солдат уделяет большое внимание национальным меньшинствам!

Зато «Жолнеж польский» всячески отвлекает внимание своих читателей от интернациональной и вообще от всякой политики. Взамен политики журнал преподносит солдатам так называемые «кавалерийские» анекдоты, где главными героями являются «кавалеры» и «барышни»:

«— Знаешь, Юзик, я очень хотел бы поцеловать девицу, которая сидит вон у этого окна...

— О, я бы второй раз хотел ее поцеловать…

— Как, разве ты ее уже раз поцеловал?

— Нет, но я уже один раз хотел!»

А вот еще образчик:

«— Чего вы, барышня, такая скучная? Видно, кавалера вашего взяли на военную службу?

Барышня (плача). — Ах, да. Всех трех взяли!»

От этих веселых шуточек тоже здорово разит царской казармой.

Вообще надо сказать, что правительство Пилсудского оказалось исправным наследником царского дома Романовых. Оно наследовало царский политический кодекс, царскую полицию и… царские анекдоты.

Мы уверены, что пилсудчина, будучи последовательной до конца, наследует также… бесславный конец царской клики!

Б. П и В. Гр.

Красноармеец и Краснофлотец, 5 апреля 1929г.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top