Вы находитесь здесь: Главная / На стройках пятилетки / На Шестнадцатой Конференции

На Шестнадцатой Конференции

В седле истории

Тихие улицы Кремля. Поднятый на холм Большой дворец. Повисший в пряной предвечерней теплыни флаг над зданием ЦИК. Тяжелая неподвижность колоколен и выцветший пафос фресок. Бронзовый массив царь-пушки. Тяжелый топот марширующей роты.

В городе и стране теснота — от недостатка жилищ и обилия энергии. В городе и стране — массы, одинаково готовые и к героическим подвигам и к будничной работе.

На Шестнадцатой КонференцииЗдесь, на вышке, в Андреевском зале — волевой центр, железный фонд партии Ленина, ее скелет. Здесь — 16-я конференция партии: 933 человека.

В этом зале поз не любят. Здесь говорят просто: мысли заколачиваются в строгие рамки партийного, лексикона.

Здесь решено социалистическое наступление — и завтра заработают энергетические установки партии. Тресты, синдикаты, директораты будут взяты в шоры этих постановлений, которые в президиуме перелистывает сосредоточенный Сталин. Машины советского государства, — от Кремля до сельсовета,— со скрипом или плавно, но заработают в нужном направлении.

Резолюции конференции будут пересказываться рабочими-пропагандистами, профессорами с кафедр вузов и даже романистами.

Резолюции лягут в библиотечные шкафы и в фундамент Магнитогорского завода. Резолюции будут написаны тракторами на полях совхозов и колхозов.

Модель в Кавалерском зале

Из Андреевского зала доносятся слова М. И. Калинина, усиливаемые громкоговорителями:

«… а теперь надо сделать так, чтобы вопрос обобществления сельского хозяйства, развития коллективизации сделался оселком нашей повседневной практической работы».

В соседнем, Кавалерском зале, на мраморных стенах которого высечены названия частей царской армии — выставка. Под стеклом — модель центральной части большого колхоза.

В живописной «середняцкой» равнине, изрезанной отличными шоссейными дорогами, — красивый поселок. С обеих сторон поселок обрамлен опытными полями, разбитыми на правильные квадраты. Где-то далеко длинной лентой растянулись тракторы, — точно флот, идущий кильватерной колонной по волнам жирного чернозема.

В центре поселка — светлое и красивое здание, крытое цветными квадратиками черепицы: тракторная ремонтная мастерская. Неподалеку кузница. У опытных полей, за рядами деревьев, группа заводов по переработке с. -х. сырья: сыроваренный, маслобойный, молочный. Большой скотный двор, разумеется, отепленный и с вытяжкой.

Недалеко от тракторной мастерской — добротная конюшня. Делегат-москвич, долго рассматривающий макет, говорит деловито:

— Зачем же лошади ? Механическая тяга и лошади! Пережиток!

Кубанец испуганно возражает:

— Ну как же без лошади! Хоть воду привесть — лошадей надо. Без лошадей нельзя.

— Как же это молотильный сарай помещен в самом центре селения? Солома вспыхнет — пойдет гулять красный петух.

— Но ведь рядом пожарный сарай.

— Это ничего не значит. Молотильный сарай надо на околицу — вон туда, к консервному заводу или к прачечной.

Группа делегатов перед стеклянным колпаком растет. На плечи этих людей ложится великая задача собирания рассыпного строя 25 миллионов крестьянских хозяйств в мощный коллектив сельскохозяйственной индустрии.

И вот эта модель — не «наглядное пособие», а кусочек программы партии.

Из Баку в Якутск

Начинаются прения по докладам тт. Рыкова, Кржижановского и Куйбышева о пятилетнем плане. Первым выступает т. Серебровский.

В прошлом — первый проведенный до конца во всеоружии техники и умения управлять план социалистической рационализации,— буйный расцвет «города ветров», полное превращение Баку в цветущий город американской индустрии.

На Шестнадцатой КонференцииСеребровский был послан в Баку Лениным в год, когда наше хозяйство стремительно летело в пропасть. Каждая добытая тонна нефти тогда казалась чудом (добывалось 10% довоенного).

Серебровский не сидел на месте. Одним из первых советских людей оп поехал в Америку. Серебровский, «советский нефтяной король», работал рядовым рабочим на промыслах в Пенсильвании.

В итоге: полная рационализация промыслов и нефтепереработки. На базе этой рационализации — расцвет города: много сотен коттеджей, трамваев, первая в Союзе электричка, новые больницы, большие бульвары, склады, суда.

Теперь, на конференции, Серебровский говорит от имени Сибири и Дальнего Востока.

Серебровский на партийной конференции выступает за социалистический расцвет Сибири. Золото Алдана, Лены и Зеи, серебро Шилки, девственные просторы северных джунглей — не могли выбрать лучшего посланца.

Привилегированные ораторы

Товарищи Ларин и Рязанов.

Их точки зрения всегда противоположны, как и манера говорить. Но оба обладают издавна приобретенным правом, которое здесь никому не дано:

— Говорить и мыслить парадоксально.

Маститый руководитель Института Маркса и Энгельса выступает перед обеденным перерывом, в самое невыгодное время для ораторов. Тем не менее время ему было продлено.

Новый академик, критикуя пятилетку, пустил в ход несколько иностранных слов, оговорившись при этом: «Простите за ученые слова».

Кто-то подзадорил: — Академик!

С обычной находчивостью тов. Рязанов ответил:

— Товарищи, я единственный академик во всем мире, попавший в Академию через сорок три года после того, как был исключен за безнадежную неспособность из пятого класса гимназия.

Тов. Ларин резко критиковал пятилетку и доклады. Доклад тов. Рыкова он назвал «критическим этюдом», а доклад тов. Кржижановского — «стихотворением в прозе».

Обоим ораторам собрание продлило время. Но на них, как всегда, сосредоточили огонь докладчики в заключительном слове.

Культурная революция требует!

Пятилетка потребует 3.700.000 новых рабочих, 35.000 инженеров, потребуются целые армии агрономов, учителей, техников. Всех этих людей мы будем иметь в далеко недостаточном количестве. Одних инженеров в 1932/33 г. не будет хватать 15.000 человек, 15.000 техников тоже негде будет взять.

Будем ли мы, наконец, грамотны к моменту завершения пятилетнего плана? Нет, в городе останется 13% неграмотных, а в деревне 25%.

А как же мы, малограмотные, не имея достаточного количества специалистов, будем работать на новом оборудовании, кто справится с задачей создания квалифицированных рабочих кадров?

Эти вопросы ставил т. Криницкий, критиковавший пятилетку с точки зрения культурного сектора.

— Реальная заработная плата рабочего,— сказал он,— вырастет на 71%, доходы земледельческого населения — на 67% Рабочее время в промышленности сократится с 44,6 до 40,2 часа в неделю. Новых рабочих, которых в политически-классовом духе нужно будет воспитать, прибудет на 30-38%.

Но темп развития культурной работы, по расчетам Госплана, сильно отстает от требований, диктуемых этими цифрами.

Слишком мало будет к концу пятилетия бумаги: наш читатель потребует гораздо больше книг, журналов и газет, чем мы сможем дать.

«Хвостики»

Это слово впервые сказано на этой конференции. Автор его — т. Сталин.

Коммунист, не имеющий собственного мнения, прикладывающий свою печать ко всему, что подсовывает ему «правая рука». Коммунист, привыкший орудовать «в общем и целом», представлять свое учреждение в высоких инстанциях и отстаивать то, что считают нужным его «незаменимые», «совсем свои» и «заслуживающие абсолютного доверия» сотрудники.

Накопился целый слой партийцев, полагающих, что им по штату положены ответственные места, что знание дела, которое им поручено партией, совсем не обязательно. «Хвостик» — директор металлургического завода — не считает нужным ни заглянуть в книженку со скромным названием «Технология металлов», ни войти как следует во вверенное ему миллионное дело.

Этакий  «хвостик» на отчетных заседаниях звякает достижениями по шпаргалке, хвастливо приводит не проверенные им цифры, подсунутые спецом. По дороге он заглядывает куда надо похлопотать за «незаслуженно обиженного ценнейшего человека» или… поговорить на партсобрании по «наисвежайшим тезисам».

Новые люди

«Хвостик» стал опасным. Он был прямым рейсом передан из доклада т. Яковлева в следующий пункт повестки дня — к т. Ярославскому.

Началу эпохи генеральной реконструкции сопутствует период перестройки рядов. Этот период мы переживаем ныне. Из аппарата, из партии, из актива жизни выбрасывается все то, что хотело бы видеть «Россию нэповскую» завершением Октябрьской революции.

Со счетов будут скинуты усвоившие в ленинизме только лозунг, «учитесь торговать». Будут скинуты «хвостики».

Партия выдвинет героев эпохи реконструкции, умеющих дело делать, становящихся энтузиастами и знатоками автомобильного дела, золотопромышленности и — пусть! — колбасного производства, но сохраняющих вместе с тем горячие большевистские сердца и широкие революционные горизонты.

Мак

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top